![](/uploads/book_translation_photo/photo/255/2.png)
Есть
La Vérité est un bien commun à tous les êtres capables d'en acquèrir la jouïssance; c'est même le plus précieux dont ils puissent jouïr. On ne sauroit donc contester le droit de la maintenir & de la dêfendre à tous ceux qui veulent se charger de cette fonction, & qui ont la capacité requise pour s'en bien acquitter. C'est la cause du genre humain qu'ils plaident; ce sont les intérêts de la société qu'ils prennent en main.
Истина есть общее всем существам благо, [c. XIV] наслаждения оным достигнуть способным; даже она есть самое драгоценнейшее, которым токмо могут наслаждаться. Права следовательно охранять оную и защищать, никому оспорить не можно, кто хочет принять на себя должность сию, и кто к исполнению оной потребную способностъ имеет. Рода человеческаго то дело, которое защищает oн; общества то польза, которую охраняет он.
6. Tout Gouvernement est en droit de proscrire, c'est à dire, de prohiber les doctrines qu'il juge contraires au bien public.
6. Всякое правительство в праве шельмовать, то есть запрещать учение, которое противным почитает она благу общему.
Il faut opter entre faire un homme & un citoyen; car on ne peut faire à la fois l'un & l'autre.
C'est précisément le contraire. Si l'on ne fait pas le citoyen en faisant l'homme, on dénature l'homme, on le détourne de sa destination. La nature n'est que l'aptitude à recevoir les institutions sociales; en la tournant, en la flêchissant du côté opposé, on la pervertit, on la détruit.
Избирать надобно, или человеком воспитывать, или гражданином, понеже вдруг не можно тем и другим сделать.
Что точно совсем противное. Ежели не делают гражданином, делая человеком, то человека уродом делают, отвращают его от предопределения его. Натура или природа не иное что есть, как способность получатъ общежитныя наставления; обращая ее, преклоняя в другую сторону, превращают ее, разрушают.
Mais le vrai patriote est un homme éclairé, instruit de tous ses devoirs, & attentif à les pratiquer d'une maniere exactement conforme à leur subordination.
Но истинный патриот есть просвещенный человек, всем своим должностям наставленный, и внимательный в исполнении оных точно сообразно их зависимости.
Ces petits hommes mériteroient un peu plus d'égards, non seulement parce qu'ils ont les mains longues, mais parce qu'il importe que les impressions du respect qui leur est dû ne souffrent point d'atteinte dans la Société. C'est aux Rois à se souvenir qu'ils sont hommes, & aux sujets à les envisager comme Rois.
Человеки сии заслуживают несколько поболее уважения, не только для того, что имеют долгия руки, но для того, что нужно, чтоб впечатление должнаго почтения к ним ни малейшаго не терпело нападения в обществе. Государям принадлежит воспоминать, что человеки они, а подданным, смотреть на них как на государей.
Les plus sublimes vertus sont négatives. M. R. infére de là dans la note de la page suivante, que ces vertus, & surtout l'observation du grand précepte de ne jamais nuire à autrui, emportent l'obligation de tenir à la société humaine le moins qu'il est possible; car, ajoute-t-il, dans l'état social le bien de l'un fait néceffairement le mal de l'autre. Etranges vertus que celles qui nous écartent & nous bannissent en quelque sorte de la Société! Le vrai bien de l'homme vertueux ne fait jamais le vrai mal de qui que ce soit. Et pour arriver à ce vrai bien, il faut que l'état social [p. 76] subsiste, que l'homme y vive, & y contracte toutes les rélations, tous les engagemens, qui sont compatibles ensemble, & avec la mesure de ses forces.
Высочайшия добродетели отрицательныя. [С. 68] Г. Р. чрез то разумеет в примечании следующей страницы, что добродетели сии, а наипаче наблюдение великаго правила, никогда „не вредит ближнему, отнимает обязаннось держаться в человеческом обществе как можно менее; ибо, присовокупляет он, в общественном состоянии благо одного необходимо производит зло другаго. Странны добродетели те, кои от общества нас некоторым образом удаляют и изгоняют! Истинное человеческое благо никогда не составляет ничьего истиннаго зла. И для достижения истиннаго сего блага надобно, чтоб общественное существовало состояние, дабы в оном жил человек, наблюдал все отношения, все обязанности, кои совместны между собою, и соразмерны силам его.
Tout ce qui tient à l'ordre moral & à l'usage de la Société ne doit point si tôt leur être présenté (aux enfans,) parce qu'ils ne sont pas en état de l'entendre. Oui, quand on recule & retarde volontairement le progrès de leurs connoissances [p. 106] & le dévelopement de leurs facultés intellectuelles. Si un enfant n'est pas membre de la société dans le même sens ou sur le même pied qu'un homme fait, il l'est à divers égards, & par plusieurs rélations dont il importe qu'il se fasse de bonne heure de justes idées.
Все, то от нравственнаго порядка и общественнаго обычая зависит, не должно скоро представлять им (младенцам), потому что не в состоянии они разуметь онаго. Точно тогда, когда медлят и опаздывают произвольно успехом их познаний, и разкрытием умных их способностей. Хотя младенец не есть членом общества, в самом том же смысле, или на той же самой ноге, как совершенный человек; однакож членом он его по разным и многим отношениям, о которых заблаговременно должно ему сделать себе точныя понятия.
M. R. ajoute dans une note: Je tiens pour impossible que les grandes Monarchies de l'Europe ayent encore longtems à durer: toutes ont brillé, & tout Etat qui brille est sur son déclin.
Г. Р. в примечании прибавляет: я за невозможное почитаю, чтоб великия Европейские монархии долго еще продолжались: все блистали, а блистающее государство при конце своем находится.
Un rentier que l'Etat paye pour ne rien faire, ne différe gueres à mes yeux, d'un brigand qui vit aux dépens des passans. Riche ou pauvre, puissant ou foible, tout Citoyen oisif est un fripon.
Toujours des exagérations, ou des notions indéterminées. La distribution inégale des biens, qui entre également dans le plan de la Providence & dans celui de la Société, fait qu'on peut contribuer au bien public par l'usage légitime de ses richesses, tout comme par l'emploi & l'exercice de ses facultés corporelles. Le travail manuel peut avoir des utilités particulieres pour le riche; mais il n'est jamais une obligation essentielle, un devoir indispensable à son égard. Celui qui s'occupe de la culture de son esprit, qui éleve sa famille, qui entretient l'ordre dans sa Maison, qui soulage les pauvres, ne touchât-il jamais aucun outil, n'est point un Citoyen oisif, beaucoup moins un fripon.
Сборщик, которому ни за что платит государство, в глазах моих не [с. 116] различается почти от разбойника, на щот прохожих живущаго. - - Богатый или бедный, сильный или слабый, всякой праздный гражданин есть обманщик.
Всегда увеличивания, или неопределенныя понятия. Неравное разделение благ, в план как Провидения входящее, так и общества, делает, что можно законным употреблением богатств своих общему благу способствовать, точно так, как работою и упражнением телесных своих способностей. Ручная работа может иметь особенныя для богатаго, выгоды; но никогда не бывает существенною обязанностию, необходимою в разсуждении его должностию. Тот, кто просвещением разума своего занимается, кто семейство свое воспитывает, кто порядок в доме своем содержит, кто бедным помогает, хотя бы никогда не принимался ни за какое орудие, не есть праздный гражданин, тем менее обманщик.
Le Czar Pierre etoit charpentier au chantier, & tambour dans ses propres troupes: pensez-vous que ce Prince ne vous valût pas par la naissance ou par le mérite?
J'ai déjà anticipé cet exemple dans une de mes Remarques précédentes. Le cas du Czar Pierre est unique, ou peu s'en faut. Jamais ce ne sera celui d'Emile. Il faut avoir une Nation à créer, ou être dans l'Isle de Robinson, pour avoir besoin de ces apprentissages, hors des cas où l'on veut embrasser la profession.
ПЕТР Первый плотником был в работной избе, и барабанщиком в войске своем; разве думаете вы, что Государь сей не стоил вас родом или достоинством?
Предупредил уже я пример сей в одном из предыдущих примечаний моих. ПЕТРА Перваго единствен случай. Таковым никогда не будет Эмилев. Надобно народ иметь для создания, или быть на острову Робинсоновом, дабы нужду иметь в учении оном, без случая, в каковом в ремесло хотят вступить.
Le peuple se montre tel qu'il est, & n'est pas aimable; mais il faut bien que les gens du monde se déguisent: s'ils se montroient tels qn'ils sont, ils feroient horreur.
Quelques lignes plus haut l'Auteur avoit reproché à la plûpart des Philosophes, qu'ils affectent de faire l'homme trop méchant. Y en a-t-il cependant aucun qui se soit exprimé plus durement sur le compte de l'humanité que le fait M. R. ici, & partout ailleurs ?
Народ таковым себя показывает, каков есть, и не любезен; но надобно, чтоб скрывали себя светские люди; естьли бы показали они себя таковыми, каковы они, то бы ужас произвели.
Несколько строками выше сего укоряет сочинитель большую часть [с. 137] философов, что выискивают они сделать человека чрезмерно злым. Но находится ли хотя один, который бы грубее на щот человечества изъяснялся, нежели Г. Р. здесь и всюду изъясняется?
L'esprit universel des Loix de tous les paїs est de favoriser toujours le sort contre le foible, & celui qui a contre celui qui n'a rien; cet inconvénient est inévitable, & il est sans exception.
Ce peut être l'effet accidentel des Loix, mais ce n'en est, ni l'esprit, ni l'effet naturel & ordinaire. Otez le mur des loix, ou faites-y brêche; les excès & les violences se multiplieront à vue d'œil. C'est calomnier les Gouvernemens, même les plus imparfaits & les plus défectueux, que de dire, que les noms spécieux de justice & de subordination, y servent toujours d'instrumens à la violences [sic], & d'armes à l'iniquité.
Всеобщий дух законов всех земель, есть всегда ободрять сильнаго противу слабаго и того, который лротив его ничего не имеет. Неизбежно неудобство сие, и без изключения. [С. 144] Может то быть случайное законов действие; но ни дух, ни действие натуральное и обыкновенное. Отними стену законов, или сделай пролом в оной; чрезвычайности и насильствия умножатся перед взором глаз. Сказать, что благовидныя имена правосудия и подчиненности всегда служат там орудиеми к насилию, и оружием к неправде, есть поноситъ правительства, даже самыя несовершеннейшия и недостаточнейшия.
L'homme est la plus vile des marchandises, & parmi nos importans droits de propriété, celui de la personne est le moins important de tous.
Человек есть самый низкий из товаров, и между важными нашими собственности правами, особы право есть из всех наименее важно.
Si je me trompe, c'est de bonne foi ; cela suffit pour que mon erreur ne me soit pas imputée à crime.
Ce principe est beaucoup trop vague. Il faut encore examiner si l'erreur qu'on admet, & surtout celle qu'on répand, n'a pas des conséquences dangereuses, ne produit pas des effets pernicieux dans la Société. Dès ce moment elle peut être imputée à crime.
Ежели обманываюсь, то от доброй веры; довольно сего, чтоб заблуждение мое не было вменено мне в беззаконие.
Чрезмерно обширно начало сие. Надобно изследовать еще, что допускаемое, а паче разпространяемое заблуждение не имеет ли опасных последствий, не, производит ли пагубных следствий в обществе. С сего мгновения может оно вменено быть в беззаконие.
Le Droit politique est encore à naître --. Ici commence l'abrégé du Contraсt Social <…>.
Политическому праву родиться еще должно. Начинается здесь сокращение общественнаго контракта <…>.
Tous les Rois devroient descendre du Thrône à sa voix. Si nous étions Rois, nour ne serions plus bienfaisans, si nous étions Rois & bienfaisans, nous ferions sans le savoir mille maux réels pour un bien apparent que nous croirions faire. Si nous étions Rois & sages, le premier bien que nous voudrions faire à nous-mêmes & aux autres seroit d'abdiquer la Royauté, & de redevenir ce que nous sommes. Le moyen après cela d'honorer les Rois, puisqu'il n'y en a aucun qui ne garde sa Couronne en dépit du bon sens & du bien public.
По его голосу, долженствовали бы все Цари сойти с трона. Естьли бы мы были Царями, то бы не благотворнее были мы, естьли бы Царями и благотворными были мы, то бы тысячу вещественных зол по неведению сделали мы за одно мнимое добро, которое бы сделать думали мы. Естьли бы Царями и мудрыми [c. 231] были мы, то первое благо, которое захотели бы мы себе самим и другим сделать, было бы, отказаться от царства, и сделаться тем, чем ныне мы. И так причина чтить Царей есть, понеже ни одного нет из них, который бы не хранил короны своей на зло здраваго смысла и общаго блага.